|
Западное предместье.
Александр Попадин
04.10.2003
“Домик Канта”, вернее дом, которые несколько лет так называли, располагается по пр.Победы, чуть далее Свято-Никольского собора*. Это обыкновенный дом в фахверковом стиле, типично Кёнигсбергский, с деревянными крестообразными балками в стенах и беленый снаружи почти как украинская хата. Одно время он чуть не стал местной достопримечательностью. Вот легенда. В домике этом живал лесник, к которому Кант во время своих философических прогулок любил хаживать в гости, дабы в приятной компании выпить бокал-другой хорошего вина**. Дом, где жил сам Кант, не сохранился, его снесли еще в прошлом веке. В год двухсотлетия Канта немца якобы переставили на улице номера домов так, чтобы на этот дом попадал номер “200”, и устроили в нем мемориальный музей. Сохранились фотографии домика и внутренней обстановки, центральной частью которой был огромный обшитый кожей сундук. Сундук этот и ввел в заблуждение разыскателей: точно такой же сундук находился и в нашем домике, на чердаке. Начались работы по учреждению музея, в доме забрезжили экспозиции и экскурсанты; но вскоре открылась ошибка и дело угасло. А жаль, сундук и впрям был замечательный…
Парк, расположенный поблизости, действительно достоин философических прогулок. Сегодня на его опушках частично раскинулась окраинная часть города, но все равно неповторимость уголка притягивает сюда любителей прогулочного шага. Присоединимся к их колоннам и шеренгам.
Доедем до улицы Менделеевой, а дальше пешочком, вверх, по Тенистой аллее. Вот справа роддом, в котором я родился, слева оставляем новостроенные особняки, мимо мафусаиловой аптеки (здесь и при немцах была аптека, и при нас тоже аптека, и при пруссах небось было аптечное дупло); вдоль церковного забора выходим на дамбу, и вот мы в парке. Высокие сосны, столетние великаны, слева русло старого немецкого коллектора-ливневки, справа болотце, кусты, все это раньше называлось “обезьяньи заросли”, а сейчас накидали каких-то коллекторных колец, стройматериалов, и вот они лежат себе и лежат, забытые предыдущим строем. Проходим по дамбе вперед. Внизу скрипит на официальном кольце трамвай №1, справа туберкулезный диспансер, сворачиваем туда. Минуем домик в “английском стиле” (шут его знает, в каком он стиле, но в детстве я его окрестил “в английском”, теперь так для меня навечно и осталось). Здесь старинный парк, в котором положено гулять диспансерикам. Парк разгорожен забором с обязательной дыркою, под кронами деревьев темно и сумрачно, в земле лежат заросшие бурьяном канавы: то ли окопы, то ли разрытые могилы. Такие дела. Земля под ногами прогибается, она вся изрыта кротами, служителями подземного Кёнигсберга. Берем вправо и выходим в сосновую рощу, легкую и воздушную по сравнению с сырым парком; с опушкою, с вечерними комарами, ночными летучими мышами, велосипедистами на тропинках, влюбленной парочкой в кристальном вечереющем воздухе…
Размягченные сосновым воздухом, делаем передых на пеньке, коих во множестве разбросано по опушке. Впереди нас ждет трудное дело, самое трудное во всех прогулках, мы слышим его зов, мы поднимаемся, выходим на дорогу, попутно уловив под асфальтом драконову чешую брусчатки. Это проспект Мира. Да, такой он длинный и так далеко забрел, превращаясь среди маленьких домов в окраинную улочку, в проспектик. Он то в брусчатке, то в асфальте, переваливается через мостик, за забором прячется сладкая кондитерская фабрика, по обеим сторонам пошли дома в два-три этажа, в которых соседи не здороваются по утрам, — всё, окраина закончилась. Начался настоящий город. Истинный прогулошник может прочертить свой тающий след в дебрях окраин, в раскинувшихся предместьях; а может с тем же неизменным успехом затеряться в городской мишуре, в переплетении рельс и проводов. Поэтому разыскиваем остановку да примащиваемся на скамейку в ожидании автобуса или трамвая. Рыба Лунь косит с высоты круглым глазом; вечереющий воздух привольно вливается в наши уставшие легкие, и вслед за воздухом, в одно птичье касание, являются к нам раздумья о тормозной жидкости, необходимые любому путнику, когда он приближается к горизонту.
* Возведен на руинах Юдиттенкирхи, посвященной Пресвятой Деве Марии и построенной в 1288г.
** К немалому удивлению своих соотечественников, Кант никогда не пил пива, довольствуясь главным образом водою и незначительным количеством вина: полбутылка медоку была его обычной порцией. О пиве Кант говорил: “Это не напиток, а пища дурного качества”. Чтобы не выпить по рассеянности более вина, чем следует, особенно если он обедал не у себя дома, Кант принял за правило наливать себе всегда не более четверти стакана и почти автоматически вел счет этим порциям. М.М.Филиппов. “Кант, его жизнь и философская деятельность.” СПб, 1893г.
Прим. редакции: Книга написана в 1998 году, поэтому некоторые описываемые достопримечательности города могли изменить свой облик или вовсе исчезнуть к нашему времени.
Последние публикации в рубрике:
16.12.2003: Секрет изготовления грибных ножей с использованием городского трамвая и тормозной жидкости (вместо заключения).
14.10.2003: Весенний вал.
06.10.2003: Через звезды и тернии.
29.09.2003: Избранные маршруты: рецептурная часть.
18.09.2003: Шлифовщик лат.
|
