|
От погоды до ландшафта.
Александр Попадин
01.08.2003
Если взять цвета, то мой Город в видимости своей город зеленый и красный. Красный не кумачовой алостью, не пролетарской гвоздикой, а красен черепицей да кирпичной кладкой. Ну а зелен ясно чем: зеленью. Петрушка и салат растут в нем, вымахивая до размеров средней липы, и местные хозяйки, если ленятся идти на рынок, невысоко подпрыгивают на центральных улицах, а потом степенно, будто ничего не произошло, возвращаются домой с полными лукошками зелени. Отсюда, от кирпично-красного и зелено-брусчатого, и цвет нашего города. От зыбкости и полупрозрачности атмосферы — лик нашей погоды. Балтийская погода, многажды примеренная на женский характер, тем не менее именно на него и ложится с подозрительной легкостью. Дождь в нашем городе вечный объект для лириков. Они навостряют перья, чутко вслушиваются в преддверие дождя, еще чуть-чуть, и пойдет, еще чуть-чуть… Но вот час не идет, день не идет, второй, третий. Перья истекают чернилами, садоводы — ожиданием; наконец грянуло. Дождь!
Калининградский пейзаж равен погоде. Он ее материальное воплощение. Когда по радио передают, что погода такая-то и такая-то, не верьте. Это они о температуре и о давлении, а погода — это нечто другое, не для градусников-барометров. Погода — это: раздёрг штор, выглядывание в окно. И первое — небо. Какое небо, такова и погода: если затянуто — возможен дождь, чисто — возможно солнце (sic!). Выходит, что погода полностью определяется небом, степенью глубизны, чистоты, облачности и движения.
Но не все, как оказывается, поэты. Нормальный калининградец по-рядовому спешит на работу, не мысля себе написать поэму или оду, и честит погоду на чем свет стоит.
Причем Калининградцы в массе своей (о богиня Масса!) спешат не так, как питерцы или москвичи. На центральных улицах еще бегут, суетятся, но центрально-суетливых дорог не так-то у нас и много. Одна, другая, и обчелся. Ленинский, Советский, и обчелся.
Может быть несуетны мы потому, что часто идут дожди? И особенно тогда, когда их не ждешь? В дождь особо не поспешишь, разве что к ближайшему подъезду. Приезжие часто удивляются: идет толпа, зонтов ни у кого не видно, ничего страшного не предполагается. Вдруг наползла из-за крыши легкомысленная тучка, остановилась прямо над тобой, и давай поливать. И все — хлоп, хлоп! — оказываются вдруг под зонтами, разноцветными, но ты — не все, зонта с собой, естественно, нет (солнце же было!), и покорно мокнешь или томишься в подъезде среди таких же несуразных, как и ты.
Потом тучку уволакивает, опять солнце и опять почти все идут почти в купальниках, и непонятно, где у них прячутся зонты, у всех? Не в купальниках же! Или здешняя погода методом естественного дарвинского отбора вывела особый тип людей, у которых зонты естественно вмонтированы, например, в локоть и выскакивают при первой капле? Хороший тип. В Москве чуть было не вывелся аналогичный, у которого в попу вмонтирован, например, автомобиль или спуск в метро. Но там природа недофурычила, тип только-только начался, и встречаются лишь промежуточные экземпляры. У таллиннских барышень в ридикюльчики вмонтированы маленькие кофейни, это понятно; у питерцев — кусочек Невского. Традиция, взращиваемая каждым городом по-своему и охраняемая им на манер фамильного кулинарного рецепта*.
Иногда природные оказии увлекают в свой хоровод само течение городской жизни, когда поток событий в целом городе поворачивается в неизвестном направлении. Вот в городе осень летит с деревьев, а через час, наоборот, зима раскатывает на лезвиях, а то приезжает спонтанно с Ямайки дикое количество негров, и проще становится встретить в гастрономе растамана с бонгами, чем родного алкоголика. Традиционные туристы, бродящие в такие дни по городу, медленно наливаются удивлением: да, тут у вас как-то… по-другому, — говорят они кокетливой продавщице в отделе “кровь с молоком”.- Тут у вас как-то…непонятно — и оглядываются за окно, где среди чистого неба гремит гром, а Луна нагло торчит в вышине, хотя до вечера еще сто куриных шагов.
По пророчеству Шхухутепы, жители города Абдеридов будут изгнаны из своих домов войною Царя Гороха с грибами. С приближением осени абдериды пакуют пожитки, покупают билеты дальнего следования, прячутся по подвалам и амбарам. Царь Горох радуется такой подготовке, и тоже начинает приготовления: расставляет дебаркадер, приказывает смазать базуки, сроит фортификацию, посылает круглого посла с длинною бумагою. В свою очередь, грибы объявляют всеобщую мобилизацию, начищают погоны, потускневшие за год. Девицы-грибницы плачут над разлукой с милым. Милый же выпячивает грибную грудь, подтягивает изящную манжету и мужественно ходит в высоких ботфортах.
Ах!
Круглый гонец царя Гороха садится в кабриолет; трогает. Начищенная лысина блестит решительно и неустрашимо. Однако за третьим поворотом встает перед ним препятствие неотвратимое, внезапное: огромная лужа лежит самобранкою, и ни вправо, ни влево дороги нет, — грязь.
Начинает накрапывать дождик, и гонец, поглядев в сторону противоположного берега, вертает кабриолет.
- Опять осень наступила, Ваше Величество, — докладывает он своему царю по возвращении. Все откладывается до следующего раза. Абдериды вынимают головы из плеч, души из пяток: как там? Чем кончилось?
Вот и осень пришла, братики! Пора и печи топить, бочки смолить, ноги мочить.
* Подводим итоги: в нашего калининградца вмонтирован зонтик, а также замаскированное фортификационное сооружение, из-за которого калининградец может незаметно выскочить и напасть или отбить внезапную атаку.
Прим. редакции: Книга написана в 1998 году, поэтому некоторые описываемые достопримечательности города могли изменить свой облик или вовсе исчезнуть к нашему времени.
Последние публикации в рубрике:
16.12.2003: Секрет изготовления грибных ножей с использованием городского трамвая и тормозной жидкости (вместо заключения).
14.10.2003: Весенний вал.
06.10.2003: Через звезды и тернии.
04.10.2003: Западное предместье.
29.09.2003: Избранные маршруты: рецептурная часть.
|
