|
Дух Города.
Александр Попадин
04.07.2003
Как известно, именно в воздухе обитают духи и бесы, весь отряд многочисленных потусторонних сил. Бесы различных мастей и калибров подобно микробам носятся в воздухе, и стоит только человеку плохо поступить, взглянуть или соделать, как они тут как тут. Прилетают, садятся на плечо и специальными палками типа бильярдного кия через ухо подталкивают в человеческом мозгу грязные и грешные мысли: чтоб те шибче бегали.
Стоит ли говорить, что Дух Города с этими аморальными бесами не имеет ничего общего?
Стоит ли говорить, что его так запросто не узреть, а непросто — не увидеть? Ничем он не фиксировался, ни фото, ни кинокамерой; лишь влюбленным, художникам да поэтам является он в различных обличиях. Да периодически, случайно и непосредственно запечатлели Дух Города дети, рисуя на асфальте свои вечно-бесконечные рожицы-каракули. Случайно, в пятницу, на вымытом после четвергового дождя асфальте, радом с игрой в классики, и другой игрой, под именем “банка”. Нарисовалась сеть линий, дорожек, скособоченных домиков, и непропорционально большой человечек среди этого — наиболее точный портрет Духа Города.
— Ты знаешь, кто это? Это такой дядька, с дом ростом. Я его вчера вон там видел! — говорил карапуз карапузу. Тот в ответ призадумывался — что же он такого видел, потрясного?
— Я тоже видел этого дядьку, с собакой, которая размером со слона, во! — руки растопыриваются на манер рыбака. Сказать “не верю” карапузу №1 — все равно что расписаться в собственном поражении, и он добавляет:
— Точно-точно, и собака во рту палку несла!
Дух — он как точка в памяти, остывающий след на сетчатке. Он живет в ступеньках любого из домов, как жили языческие боги в священных рощах; он стекает с неба, бледного балтийского неба с редкими пешеходными облаками; он стекает по шпилю с детским флажочком на конек крыши, а потом, спокойно мысля нечто свое, спокойно и гордо, независимо и гордо, неся в голове нечто свое спускается тремя скользящими шагами по трем ступенькам его крыш (надо ж, дом с крышами-ступеньками!) и, спустившись на землю, в трепете этих безмерных в своем возрасте тополей — растворяется*.
Воздух насыщен им, Духом, и потому в любом месте он может из самого себя сконденсировать бродячую собаку, — нужна сейчас в данном месте собака, и все! Или, если не нужна, подует здесь ветерок, или пройдет неведомый чудак, бормоча под нос свои заклинания, во все что угодно может превратиться, преобразоваться этот воздух, зыбкий, таинственный, изменчивый.
* ” — А не кажется ли вам, уважаемый автор, что готика, как стиль, явно исходит из тополя? — Возможно, Конрад Карлович, возможно. А барокко? — Из барвинка. Ведь исходит же модерн, или югендстиль по немецкому, из ириса! Я как раз развиваю данную мысль в своей статье “Кёнигсберг как подсознание Калининграда”. Серо-голубое небо клубилось в тот весенний день над источниками готики, липы клубились первоцветом, и шел по улице Бассейной подвыпивший ветеран, побрякивая мысленно медалями, а в матерьяльном же виде неся на левом обшлаге палитру орденских планок”.
Прим. редакции: Книга написана в 1998 году, поэтому некоторые описываемые достопримечательности города могли изменить свой облик или вовсе исчезнуть к нашему времени.
Последние публикации в рубрике:
16.12.2003: Секрет изготовления грибных ножей с использованием городского трамвая и тормозной жидкости (вместо заключения).
14.10.2003: Весенний вал.
06.10.2003: Через звезды и тернии.
04.10.2003: Западное предместье.
29.09.2003: Избранные маршруты: рецептурная часть.
|
