|
Город в настроениях и человеческих измерениях.
Александр Попадин
26.06.2003
Человеки в масштабной линейке.
Каким инструментом можно измерить любовь или нелюбовь к Городу, связь грубую или привязанность нежную и тонкую? Только инструментом нереальным, уже как бы несуществующим, лежащем в чуланах. Если смотреть на Город, прикладывая к его образу логарифмическую линейку, загадочный инструмент инженеров ушедшей эпохи, то можно вывести на бумаге пятизначную формулу отношения человека-жителя к Городу.
Первое: никакое. Такой человек как идеальный нейтрон мог бы жить на любой планете, но пока у нас она одна, и деваться особо некуда, и этот город его так же не колышет, как и все остальные.
Второй логарифмический человек подслеповат в тонких материях. Он просто здесь живет, особо не задумываясь ни о Городе, ни о себе в городе и ему просто здесь нравится. Может быть.
Третий более материален, меж ним и городом проскальзывают искры отношений и толика взаимного понимания. Он уже зрит физиономию, но еще не угадывает на ней выражения, хотя точно знает: одно без другого не бывает. У него есть любимые и нелюбимые места, привязанности и размышления, у него есть свой Город. Город шепчет в ответ на его мучительно неумелые взгляды, но обратная связь неустойчива и прерывиста.
Ползунок идет дальше по линейке и останавливается у цифры “четыре”. В генеалогическом древе у четвертого, в его родственных связях и метрике рождения запись: породнён. Город — его родственник, у них околосемейные отношения, они шлют друг другу послания.
А пятый человек? Он живет с Городом общей жизнью, с общими заботами и неурядицами, радостями и тайнами. Иногда этот пятый оказывается в круговороте метаморфоз, и если хватает мужества и таланта туда шагнуть, оказывается в Тайных Мастерских Города, где он наблюдает или участвует в том, что делает город городом, а город вообще — этим Городом. Как с костной материей сочетается дух, отчего проступает физиономия индивидуальности, так с ним происходит породнение и проживание общей жизни. Это та нить, которая соединяет город человеков и город материальный: улицы со своим рисунком, ступени домов и кроны деревьев соединяются с судьбами людей в одно неразделимое целое.
Когда агент Купер в самой последней серии “Твин Пикс” заходит в “Вигвам”, цитадель темных и злостных сил, одновременно, с другой стороны “Вигвама”, выходит он же, агент Купер, точно так же одетый и с точно таким же пистолетом.
По Дэвиду Линчу, каждая местность имеет в своих пределах точку сосредоточения злостных и загадочных сил, их “явку” — там они, силы, вынашивают планы, меняют атрибуты существования, договариваются о паролях и узнают свои последние зловредные известия.
Если местность таковой точки не имеет, значит, эта местность — Рай.
Рекламная пирамида “Дамет” произросла возле мэрии на пятой серии “Твин Пикс”, и ей пришлось дожидаться три месяца, пока она не вписалась в жизнь города окончательно. А именно: пока ее не испробовали бомжи в качестве “ночной крыши”, пока не провалилась земля рядом с нею, обнажив поспешное бомбоубежище последних дней войны; и пока кто-то точно не окрестил пирамиду “Зеленый вигвам”. Только обросши подобными народными “примечаниями”, пирамида перестала вызывать молчаливые общественные нарекания в несуразности и неуместности — как в свое время Эйфелева башня.
Поэтому настоящий Главный Архитектор — это тот самый придирчиво-оценивающий взгляд горожанина, который дает или не дает прописку “новострою” в своем жилище, ибо каждый из нас “строит” и обживает Город на свой лад и манер. Если же прописки не дают, то здание или сооружение может стоять десятки лет, в нем может быть куча контор-офисов, но с ним “не будут жить”, а будут стерпливаться. Здесь проходит линия пересечения города человеков и города вещного, материального.
Линейка уже без надобности. Ползунок соскочил, как назад вставить — не знаем, как пользоваться — забыли, остается только эхо непреодолимого желания поделить, вычислить, высчитать. Сладкая косточка коллекционеров эха. Остался единственный вопрос: а кто он, кто имеет эту линеечку и всех измеряет? И единственно возможный ответ: Дух Города, младший брат Genius Loci*, видимый, по Платону, умозрительно, ну или разве что в хороший яркий солнечный день — краем глаза, самым его краешком как неуловимое движение чьего-то непрямого присутствия.
* Гений мог быть только у мужчины (у женщин была Юнона), дома, у семьи, у поселения, у местности… Со временем люди все множились, и не у всякого дома или семьи стал иметься гений, у отдельных местностей и у крупных городов — да, а остальное по обстоятельствам. День рождения римлянина считался праздником его Гения (к христианам перешел аналог — день ангела). Символ Гения — змея. Имя и пол Гения в Риме скрывали, чтобы его не переманили враги. Гении появляются в виде змей, изображаются юношей с чашей, рогом изобилия, реже — бородатым мужчиной.
Прим. редакции: Книга написана в 1998 году, поэтому некоторые описываемые достопримечательности города могли изменить свой облик или вовсе исчезнуть к нашему времени.
Последние публикации в рубрике:
16.12.2003: Секрет изготовления грибных ножей с использованием городского трамвая и тормозной жидкости (вместо заключения).
14.10.2003: Весенний вал.
06.10.2003: Через звезды и тернии.
04.10.2003: Западное предместье.
29.09.2003: Избранные маршруты: рецептурная часть.
|
