|
Улицы как предмет эстетики.
Александр Попадин
20.06.2003
Двадцать восьмого сентября, три часа пятнадцать минут пополуночи, осень. Место действия: сугубо романтический замок на берегу улицы Кутузова, четная сторона. Белый кирпич, башенка, внутри винтовая лестница. Во дворе, на самых высоких двух деревьях разверзается зеленая кожа плода, и коричневые кругляшки каштанов падают на траву и асфальт.
Ба-Бах!
Первые каштаны в городе.
Это сигнал. Кутузов смотрит правым глазом в подзорную трубу, машет маршальским обшлагом. Армия в боевой готовности, развернуты знамена, у пушечных фитилей чадят факела.
Кутузов командует: Пли! — канонада обрушивается на головы запоздалых прохожих.
После сигнала мостовые, дворы, садики и аллеи усыпаны-усеяны твердыми коричневыми ядрами. Пацаны берут их на вооружение; в Домах детского творчества из них и близкого родственника-желудя мастерятся человечки со спичечными ногами-руками, а кое-где кожаные каштаны закатываются в укромное местечко, перетерпливают мягкую калининградскую зиму и весной… Весной они лопаются почкою и вырастают из них маленькие деревца.
…Чего только не происходит на улице Кутузова в тихое осеннее утро.
Калининградцы обязательно возят своих столичных гостей показывать улицу Кутузова. Вековые каштаны и липы поражают прямо в урбанистическое сердце москвичей, взращенных в бетонных джунглях на фоне чахлых деревцов *. Москвичи ахают от таких прелестей, внимая, что “улица спроектирована в традиционной немецкой манере — они не делали слишком длинные прямые улицы, дабы улицы не продувались ветрами, которые на Балтике нередки и промозглы. Улица Кутузова и весь этот район — частично реализованная в начале этого века концепция “Города-сада” (Вот так может мирно уживаться город-крепость с городом-садом!)“
В самой сердцевине улицы Кутузова есть место, где лучами расходятся шесть улочек. Многие считают, что это просто взвихрь градостроительной фантазии. В целом это так, но не совсем. В детстве существовал такой род наколки, детского обмана: чтобы определить в лесу, где север, нужно накопать червей, сказать три слова на “С”, а потом кинуть кучкой на землю. Куда они поползут, там и будет Север. Некий мальчик поверил, накопал червей, но то ли слова не те сказал, то ли кинул неудачно, у каждого червяка свой Север оказался. Данный факт так поразил мальчика, что он решил свою жизнь посвятить изучению топографии, в результате чего стал архитектором. И вот то самое лучевое пересечение Кутузовой с Каштанкой и Нахимова и есть всплеск детского удивления безымянного для нас немецкого градостроителя.
Две лужайки, которые образовались, когда на ул. Кутузова архитектор “надел” два кольцевых сквера, у немцев назывались площадьми. Луизен-плац, ближе к парку, и Фридрих-Вильгельм-плац, ближе к кт “Победа”. Размялся, помаршировал на плацу, пошел, посмотрел фильмец. Красота! С этим у них было поставлено, они любой пятачок, где может разместиться взвод солдат, называли плацем. Вот сколько в Калининграде площадей? Четыре. Площадь Победы, Василевского, Центральная (у дома Советов) и Вокзальная. А у немцев их было четырнадцать!
Хоть у нас меньше числом, да шире размером, вот!.. Но это я отвлекся.
Есть улицы, и таких в Калининграде много, которые не только обладают своей физиономией, но в своих линиях имеют почти женское изящество. Такова Чапаева, затененная доисторическими неизвестными деревьями-великанами, а в другой своей части освещенная аллеей серебристых кленов. Район у кинотеатра “Ленинград” и его старшего брата, от кинотеатра “Победа” до парка, — множество тихих тенистых улиц, пересечения в парижском стиле, нет параллельных, а лишь радиальные улицы, и зелень, зелень кругом… Или пятачок пересечения Разина и Коммунальной, символ русских былин. Там явно раньше был камень с рекомендациями для разных направлений пути. Направо поедешь, налево пойдешь… Был, но не сохранился. По слухам, он заложен немцами в фундамент там же находящейся трансформаторной будки. Так что если прислонить ухо к металлическому телу будки и прислушаться, то вполне отчетливо можно услышать карканье ворона и скрипучий голос, повторяющий на манер телефонистки: “Неправильно выбран путь. Направо пойдешь — налево придешь, налево пойдешь — никуда не придешь…“
Или вот Станочная плавно перетекает в Радищеву, а угол Радищевой резко, так, что зашибает иногда бредущую кошку-нищенку, резко завертается, становясь, например, проспектом Победы. Проспект Победы — шумная река, текущая в берегах каштанов и лип и плавно впадающая в поселок Космодемьянского.
А есть улицы вроде бревна: лежат тупо несгибаемо, и даже если по ней мальчик прокатит свой на веревочке автомобиль, все равно ощущение идущего в ногу взвода. Такая, например, Пролетарская в своей рыночно-аптечной части. Пятиэтажки, пятиэтажки, негде взгляду развернуться. Мы там не гуляем. Изредка глядим на нее из общественного транспорта.
Наши калининградские трамвайные вожатые знают только один жанр улочного именования: улицы. Для них всё является улицей — и бульвар, и проспект, и аллея. “Следующая остановка улица Каштановая аллея”. Едем дальше.
*На каждого жителя Калининграда приходится 100 квадратных метров зелени. По нормам советского градостроительства положено 15 кв.м. зеленых насаждений. В Лондоне на человека приходится лишь 1 кв.м. Зеленеем, братцы, на всю Европу.
Прим. редакции: Книга написана в 1998 году, поэтому некоторые описываемые достопримечательности города могли изменить свой облик или вовсе исчезнуть к нашему времени.
Последние публикации в рубрике:
16.12.2003: Секрет изготовления грибных ножей с использованием городского трамвая и тормозной жидкости (вместо заключения).
14.10.2003: Весенний вал.
06.10.2003: Через звезды и тернии.
04.10.2003: Западное предместье.
29.09.2003: Избранные маршруты: рецептурная часть.
|
