|
“Пусть меня проедет танком — все равно останусь панком!”.
Александр Попадин
05.04.2002
Или, например, панк. Водится он только в городских джунглях, на селе не встречается. Бывает двух видов: американский и британский. Британский — сын богатых родителей, бегущий от их образа жизни и покупающий панковскую “прозодежду” за большие деньги. Один панк рассказывал: “Сидим во дворике, кумарим. И как назло этот дворик просвечивает из окна банка. Моя мать как увидела меня в окно — такая лажа вышла!” А вот американский панк нищ и по родственному, и по финансовому признаку, чем всегда невообразимо кичится.
Идеальный, чистопородный панк питается “ништяками” (съедобными остатками чужой пищи), а если угощаешь его сигаретой, то от целой отказывается, а просит “оставить”. Когда-то антиэстетика панка достигла своих вершин, как музыкальных, так и стильности образа жизни, — а сейчас пребывает как некое “другое измерение”, куда родитель в принципе попасть не может (разве что с воплями “Погубили ребенка!”). Такая жизнь — исключительно своя территория. На ней панк самодостаточен, и может поучить любого взрослого и почитать ему панковскую нотацию.
Как и всякий “неформал” (термин времен перестройки), панк любит путешествовать к собратьям-панкам, или даже необязательно именно к ним. Как-то раз два достойных представителя этой части рода человеческого, со звучными именами Шмудак и Склиз, решили проехаться из Калининграда в Ригу. Пива попить, да и так, прошвырнуться. Билеты были еще по социалистическим ценам, приехали они туда, насосались пива, познакомились с девчонками, трали-вали, заночевали, вписались, значит. Утром просыпаются в чужой квартире, в которую ломятся родители тех девчонок.
После того, как их спустили с лестницы, они не стали грустить, купили на остатки денег билет на обратную дорогу и кулёк пирожных “картошка” — были такие темные комочки мокрого теста неясного вкуса. Как водится, перед отъездом решили попить пива у Домского собора. Вокруг туристы-немцы шныряют, фотоаппаратами щелкают, а Шмудак как раз джинсы у тех девчонок забыл, стоит весь в шортах, из-под плаща-до-колен видны голые ноги в тяжеленных ботинках, и увенчивает это все рыжие крашенные пакли, торчащие во все стороны. Склиз одет более обычно, в джинсы и майку, только с колокольчиком на левой ноге, чтобы не потеряться. И немец какой-то попался суетливый, все щелкает да щелкает. Ну ладно, плевать, допили пиво и пошли на вокзал. Склиз отлучился на пару минут, а Шмудак, дабы не скучать, расстелил газетку, хорошенько размяв, уложил на нее пирожные “картошка”, и уселся как над стульчаком, свесил над газеткой зад и читая местную прессу.
Собралась небольшая толпа сдержанных прибалтов. Минут пять наблюдали, наконец, какая-то старушонка вызвала милицию. Пришел милиционер, обозрел, скомандовал: “Немедленно уберите ЭТО!”. — Ага, — соглашается Шмудак, поворачивается, и начинает уплетать разложенные на газете катыши.
Хм.
Их фотография на фоне Домского собора была опубликована в журнале “Штерн” с подписью “А вот это — типичные Рижские панки и неформалы”.
Покойная Дарья Семеновна говаривала: жизнь наша здешняя подобна селянке, которую в Малоярославском трактире подают. Коли ешь ее с маху, ложка за ложкой, — ничего, словно как и еда; а коли начнешь ворошить да разглядывать — стошнит!
Салтыков-Щедрин. “Современная идиллия”.
Панк не мертв!
Он просто так пахнет.
Прим. редакции: Книга написана в 1998 году, поэтому некоторые описываемые достопримечательности города могли изменить свой облик или вовсе исчезнуть к нашему времени.
Последние публикации в рубрике:
16.12.2003: Секрет изготовления грибных ножей с использованием городского трамвая и тормозной жидкости (вместо заключения).
14.10.2003: Весенний вал.
06.10.2003: Через звезды и тернии.
04.10.2003: Западное предместье.
29.09.2003: Избранные маршруты: рецептурная часть.
|
