|
Сложность запоминания двойных кофе в “Сайгоне”.
Александр Попадин
29.03.2002
Сидя на красивом холме,
я часто вижу сны,
и вот что кажется мне:
что дело не в деньгах,
и не в количестве женщин,
и не в старом фольклоре,
и не в новой волне…
Но мы идем вслепую
в странных местах,
и всё, что есть у нас —
это радость и страх.
Страх, что мы хуже,
чем можем,
и радость того, что всё
в надежных руках…
Но каждый раз я не могу отказаться, и куда-то бегу,
но когда я проснусь,
я надеюсь — ты будешь со мной!
Б.Г.
Отступив в исторические дали, нельзя не упомянуть о “Сайгоне”.
Название его взято у Питерского кафе “Сайгон”, в котором в 70-80 тусовалась питерская “богема” — Гребенщиков, Африка, и т.д. Попасть туда считалось большой честью, и счастливчик еще года полтора мог рассказывать о своем посещении, обеспечив себе этим неослабеваемое внимание особ противоположного пола.
В Калининграде “Сайгон” (по-другому “Кишка”, либо “Три ступеньки”, кафе между “Дарами моря” и парфюмерным магазином в этом же здании) не посещали столь известные персоны, из-за отсутствия таковых; зато эта кофейня концентрировала на себе калининградский молодежно-тусовочный (андерграундный) слой со своими внутренними знаменитостями и авторитетами. Соседний с Сайгоном жилой подъезд использовался завсегдатаями для курения (зимой и в непогоду), причем не всегда табака. Редкие наряды милиции не могли перемочь эту традицию, и мне было жалко несчастных подъездных жителей, хотя и они со временем пообвыкли и смирились. С другой стороны дома находилась “Зона злых итальянцев”. Там во дворе все завешано бельем, какие-то сараеподобные надстройки на каждом уступе дома — как итальянские кварталы в кино. Сюда ходили делать то, что не подобает делать на чужих глазах.
По моим предположениям, есть несколько причин, почему именно это кафе стало центральной тусовочной точкой (после Быков, которые уже в прошлом).
Первое — удобное расположение: центр города. Вторая — хороший кофе. Все эти панко-хиппообразные существа при внешней неряшливости имеют несколько объектов и тем, относительно которых у них вдруг возникает пристально-скурпулезное отношение. Это, естественно, современная музыка, натуральный кофе, и современная литература. В двух первых они знают толк. А так как брожение по улицам и посещение кафешек их естественная форма существования, то молва быстро разносит среди своих, что там-то и там-то открылась кофейня с хорошим кофе, а вот там-то продавщица умеет делать такой кофей, какого не было нигде. Особенно его ценили при дожде.
На то время в Кишке кофей был один из самых лучших в городе, причем дешевый. Потому туда, помимо пролетариата (там наливали стопочку) повадились спецы-кофеманы-авторитеты, а уж вслед за ними — остальной тусняк.
Варила кофе продавщица, вылитая Вероника Кастро из сериала “Богатые тоже плачут”. Туда можно было придти без денег и при определенном стиле поведения ты был всегда напоен горячим кофе и угощен коврижкой, как Илья Эренбург в начале века вПарижских кафешках. Если вы слышали условную формулу заказа: “двойной, половинку, без сахара” — к этому незнакомому человеку можно подсаживаться и говорить о чем угодно, ну, за исключением того, о чем говорят по телевизору. Если при исключении этих тем у вас оставался еще какой-то запас, вы спокойно вписывались в общую тусовку. Когда вдруг тема оказывалась па’левой, вы слышали в ответ “Что ты гонишь!? Ребята, уберите его, он гонит!”. Они говорили не “назначить встречу”, а “набить стрелу”, а слово-паразит там не “это” или “вот”, а “на’глухо”. Они первые изобрели термин “напрячься”, который распространился по городам и весям устной речи.
Шутки их беззлобны и безобидны. Когда в городе открылся шикарный магазин с импортными шмотками, где целый отдел был отдан под наборы Барби, они в течение месяца заходили туда справляться, не появилась ли в продаже, например, беременная куклы Барби? Или похоронный набор для куклы Барби?
Одна из любимым тем обсуждения того времени — о надобности организовать свое, молодежно-тусовочное кафе. Идея эта носилась в воздухе, многажды обсасывалась с разных сторон, и так и осталась тлеть.
Сейчас Сайгона в том виде не существует: сделан ремонт, его разделили на две части, убраны венгерские кофейные автоматы, затем опять вернули — но кофей теперь не тот. Изредка, например, еще можно встретить забредшего по старой памяти старину Стэна, если надоело ему сидеть у “Художки” (художественной школы),- он сшибает у вас “тысячу”, тускло выпивает свою “половинку”, думая о своем, особом, и ничто уже не говорит о бурлении страстей и былой славе этого места.
Пришли другие времена. Люди повзрослели, прежняя тусовка постепенно рассосалась, образовались новые — в других местах и с другими “формулами узнавания”. Мы проходим мимо, их не замечая, и не замечаемые ими.
А тлеющая идея о своем кафе претворился-таки в жизнь, воплотилась в заведении, в котором виден отзвук прежнего Сайгона и приятельской атмосферы в нем. Но “Кирпич” — это уже другая история, на других страницах и частично с другими людьми.
Прим. редакции: Книга написана в 1998 году, поэтому некоторые описываемые достопримечательности города могли изменить свой облик или вовсе исчезнуть к нашему времени.
Последние публикации в рубрике:
16.12.2003: Секрет изготовления грибных ножей с использованием городского трамвая и тормозной жидкости (вместо заключения).
14.10.2003: Весенний вал.
06.10.2003: Через звезды и тернии.
04.10.2003: Западное предместье.
29.09.2003: Избранные маршруты: рецептурная часть.
|
