|
Польско-русское кино эмоций
Алексей Кулик
26.01.2007
Беседа с Кшиштофом Копчинским, продюсером кинофильмов, снятых в рамках проекта “Польша-Россия: новый взгляд“
- Начнем со слов Кшиштофа Кеслёвского, поставленных эпиграфом к проекту: “Замысел берется из всего, с чем мы соприкоснулись в жизни”.
— Два года назад мы (“Эрика Медиа”) сняли для польского телевидения и телевидения “Арте” фильмы “Варшава — взгляд с Востока” Дмитрия Кабакова и “Моя Варшава” Марии Змаж-Кочанович. Эти два фильма были включены в тематический вечер, транслировавшийся по каналу “Арте” сразу после вступления Польши в Евросоюз. Позже мы устроили просмотр, пригласили Матеуша Вернера из Института им. Адама Мицкевича, и он, посмотрев, сказал, что задумал некий проект в рамках “Сезона России в Польше и Польши в России”: провести творческие мастерские, в результате которых польские студенты снимут фильм в России, а русские — в Польше. Институт решил финансировать эти мастерские, и благодаря этому несколько молодых выпускников сняли свои первые картины — впрочем, называть их “молодыми” довольно спорно.
- По каким критериям отбирали режиссеров и их художественных опекунов?
— Мы пользовались советами вузовских преподавателей — в данном случае Силезского университета, из которого с нами тесно сотрудничал кинодокументалист Анджей Фидык. От Мастерской школы кинорежиссуры Анджея Вайды с нами сотрудничал Матеуш Вернер, который выбрал кандидатов, пользуясь советами Войцеха Марчевского. Мы руководствовались тем, что уже сделал студент — каждый должен был показать образцы своей работы, — а кроме того тем, как он представил свой проект и как его охарактеризовали преподаватели. Русские студенты были к нам направлены из ВГИКа и Санкт-Петербургского университета кино и телевидения. А московские Высшие курсы документальной режиссуры представили слишком большое число кандидатур, поэтому я посмотрел их работы, побеседовал с ними и выбрал двух девушек. Режиссерам была дана полная свобода, темы были их собственные.
- Но ими каким-то образом руководили, им помогали?
— Да. Все это было включено в рамки трех мастерских, между занятиями в мастерских им тоже, разумеется, пришлось работать: собирали документацию, писали сценарии, консультировались — прежде всего с нами, но и с преподавателями тоже, как с поляками, так и с русскими.
- Как вы думаете, есть ли надежда, что эти фильмы, показанные 9 марта в варшавском кинотеатре “Культура”, на международных фестивалях, в том числе на Краковском, пробьются на экран Польского телевидения?
— Они уже были показаны по ТВ “Культура”, которое действует в рамках ТВП. Это первый тематический канал, создать который решилось Польское телевидение. А шесть фильмов будут показаны по первой программе.
- Какие фильмы были выбраны для передачи?
— Их выбирали на основе сценариев, Первая программа сама выбрала “Sacrum”, “Электричку”, “Семена”, “7 раз Москва”, “Загуж — конечная станция”.
- А как прошел вечер 9 марта в кинотеатре “Культура”? Какая собралась публика? Как она реагировала?
— Очень хорошо, публика была довольна, зал переполнен, многим не хватило мест. Так было с самого начала, хотя просмотр начался в полчетвертого. В это время в кино никто не ходит, залы стоят пустые.
- Зрители хотели говорить об этих фильмах, были ими взволнованы? Думаете ли вы, что эти фильмы могут положить начало дискуссии?
— Говорить всегда кто-нибудь хочет. Я разговаривал с разными людьми — и в Польше, и в России. И со студентами из других стран — Португалии, Англии, азиатских стран. Войцех Касперский, который был на фестивале в Беверли-Хиллз, разговаривал с американцами, а кроме того был на конференции на Тайване. Там собрались люди с общественного телевидения со всех концов мира, и редакторы потребовали дополнительного просмотра “Семян”, так как на первом просмотре фильм стал сенсацией. Этот фильм пользовался самым большим успехом среди представителей всех крупнейших общественных телекомпаний мира. Для студента это особое отличие. Разговаривал я и с людьми на фестивале в Бельгии, где дал интервью российскому телевидению и встретился с очень живым откликом публики. В Москве мы показывали “Семена” дважды, а остальные фильмы — по одному разу. Второй раз “Семена” шли в прошлом году в Доме кино, на просмотре документальных фильмов стран ЕС в Москве. Мы дали на этот просмотр “Семена” и картину Мацея Дрыгаса “Один день в ПНР” — и после сеансов опять-таки прошла интересная дискуссия, что нас тоже радует.
- Из того, что я прочитала, видно, что главной целью проекта было анализировать отношения между Россией и Польшей, поляками и русскими и понять, как действуют мифы, механизмы стереотипов, как работает мысль над представлениями о соседе. А вышло, мне кажется, глубоко личное кино, по сути дело изъятое из истории.
— Думаю, что этих людей коммунизм не волнует. Анализируя этот опыт, могу сказать, что они создали особый язык общения. Русские не знали польского, а поляки — русского. Попробовали объясняться друг с другом по-английски, но оказалось, что почти никто из них по-английски толком не говорит. Есть, конечно, исключения. Войцех Касперский хорошо говорит по-английски, но по-русски не говорит. Каролина Белявская — то же самое. То есть некоторые говорят, но английский не стал языком общения. А как-то объясняться надо было. Через некоторое время они создали свой польско-русский язык. Поляки говорили по-польски, прибавляя немножко русского, а русские утверждали, что по-польски все понимают. Это важно, потому что съемочная площадка — место особое, тут надо со всеми тонкостями понимать друг друга, иначе можно упустить случай что-то снять. Вот и пришлось им договариваться ради сотрудничества. Но не думаю, что их интересует политика, а если даже — то в малой степени.
- Разговаривали ли они как-то о своих картинах, объясняли, обсуждали их?
— О картинах, о жизни, о кино вообще. Они интересуются кино в целом, это их профессия, и они обсуждали это, как умели. Я бы тут не переоценивал интеллектуальный фактор, это скорее было кино эмоций. Трудно было бы доискиваться здесь каких-то глубоких знаний.
- В таком случае что нового говорят эти картины о Польше и России?
— У нас, пожалуй, не было погони за новизной — была попытка открыть что-то такое, что другие, может быть, уже давно открыли, или переоткрыть. Думаю, что в мире уже давно все открыто, так что если у кого-нибудь такого рода амбиции, то это не всегда выглядит порядочно. Но для самих участников проекта это было открытием: никто из поляков раньше не был в России, а из русских в Польше — разве что проездом, а это не дает знания страны. Они открывали обычаи, открывали место работы. Все они испытывали сильную потребность узнать побольше о другой стране, вообще о мире, потому что, например, фильм “Семена” — не о России, это общечеловеческий документ. Эта история могла случиться где угодно. А вот “Электричка” — больше о России, картина, выдержанная в литературных традициях: Ерофеев, Солженицын… Но ни у кого не было систематизированных знаний о стране, о которой им пришлось рассказывать. Теперь мы начали второй цикл проекта и попросили Адама Поморского, чтобы он на открытии прочел вступительную лекцию о польско-русских культурных отношениях в ХХ веке. Это был очень сильный импульс, но в работе он нам не очень помог. Это не их область.
Открытия, как мне казалось, состояли также в том, чтобы сказать русским что-то новое о России — у русских уже было несколько таких фильмов. Один из них, “Электричка”, — называется так же, как наш, — был снят в России несколько лет назад. Но нам хотелось, чтобы о России рассказал человек из-за границы. Человек, свежесть взгляда которого состоит в том, что он пришел из другого пространства. Пространства не в самом простом понимании, но еще и в метафизическом.
Все эти фильмы многим обязаны замечательным преподавателям. В них внесли свой вклад выдающиеся кинодокументалисты. Например, преподаватель документального кино и режиссуры ВГИКа и Высших курсов Владимир Фенченко. Он стал предметом поклонения, в Варшаве все его знают, так же как много лет назад, когда все знали, что он друг Занусси. Его очень высоко ценил Кеслёвский — да и трудно его не ценить, — но теперь он оказал огромное влияние на то, что снимали наши студенты.
— Меня поразило, что эти фильмы вступают между собой в диалог — как те, что делали русские о Польше, так и те, что снимали поляки о России. “Электричка” — с “Моим Кеслёвским”, то же самое и “Загуж — конечная станция”. Это мне особенно понравилось, это придавало фильмам более человечный и общечеловеческий характер… А что вы можете рассказать о втором цикле проекта? В нем участвуют те же самые люди? Когда мы увидим какие-то результаты?
— Мы сражаемся с материалом. Пока что у нас 15 студентов. Теперь нам легче, потому что успех первого набора облегчил старт второго. Легче достать деньги, обеспечить себе сотрудничество разных учреждений, которые могут помочь в выпуске фильмов. Все готовы помогать.
— И в Польше?
— Да, и в Польше.
— То есть первый цикл проекта помог как-то консолидировать среду польских кинематографистов?
— Не стал бы преувеличивать. Я, собственно, мало что знаю о среде польских кинематографистов, мы действуем как бы на обочине, но мы уже получили финансирование из Института им. Адама Мицкевича, получили киностудию — это для нас очень много значит. Наша работа была весьма рискованной, из этого могло ничего не выйти. Благодаря упорству коллег, а особенно вследствие эффективных действий института, прекрасного партнера, в первый раз все прошло успешно.
— А что делают польские участники первого цикла проекта? Получили они какие-то предложения работы или сосредоточились на том, чтобы идти своим путем? Примут ли они участие во втором цикле?
— Нет, мы решили набирать во второй раз тех, кто не участвовал в первом проекте. Но есть одно исключение — Мартин Сацер: в прошлый раз он был оператором картины “Электричка”, а теперь будет режиссером. Не знаю, может, еще прибавится оператор — пока мы не говорим об самих съемках, мы на этапе сбора документации.
— Открыл ли дорогу авторам фильмов успех первой части проекта?
— Думаю, да. Некоторые были известны еще до работы с нами: Мацей Цуске, Петр Стасик, но, например, Войцех Касперский — нет. Получают ли они предложения? Не знаю, ничего не могу сказать. Но у них заведомо есть свои планы, которые они пробуют осуществить. Проект помог в том смысле, что, во-первых, они стали известнее, а во-вторых, научились работать в коллективе, научились работать с преподавателями — как нашими польскими, так и иностранными.
— А какой из фильмов произвел на вас лично самое большое впечатление?
— На этот вопрос я не отвечу, это дело крайне личное. Не знаю, сумел бы я указать… Я испытывал глубокое уважение ко многим режиссерам, которые работали тяжело и упорно, что с их старшими коллегами редко случается. Работали они в очень тяжелых условиях. Войцех Касперский с Шимоном Ленковским месяц провели на Алтае. Это была нелегкая экспедиция, она могла плохо кончиться. Я разговаривал с Ленковским через неделю после их возвращения, и он сказал мне, что всю эту неделю думал, как так случилось, что им удалось вернуться. Они поехали снимать незаурядный фильм.
— А получили ли русские режиссеры какие-то предложения после успеха проекта?
— Этого я, к сожалению, не знаю. Но знаю, например, что картину Алены Полуниной “Sacrum” показывали на фестивале в Лагове. Взяли ее и на фестиваль “Новые горизонты” во Вроцлаве, а также фильм о Загуже. Фестиваль в Лагове пригласил Алену, приехал Владимир Фенченко, был Кабаков — создаются какие-то связи, очень крепкие. И все-таки… Московский Дом кино, где мы устроили премьеру, собрал четыреста зрителей. Это в России на показе документальных фильмов, да еще и студенческих, бывает редко.
— После второй части проекта вы планируете его продолжать?
— Не знаю, посмотрим, как она пройдет. Не знаю, будем ли проводить третью. Был еще — вы наверное слышали — подобный польско-немецкий проект, назывался “Reflections”, идея принадлежала Анджею Вайде, только принцип был другой: немцы снимали фильмы о Германии, поляки — о Польше.
Беседу вела Александра Вейна.
Кшиштоф Копчинский — кинопродюсер и сценарист, владелец фирмы “Эрика Медиа”, член объединения “Новые горизонты”, Всепольской палаты аудиовизуальных продюсеров, “European Documentary Network”, председатель международного объединения “Будущее СМИ”. Преподает в Варшавском университете литературу, кино и СМИ. Автор трех книг и более сорока статей на темы польской культуры XIX века и современной, а также СМИ. Снял около ста документальных фильмов и телепередач, ставя в центр внимания польскую.
Последние публикации в рубрике:
29.10.2007: На польской стороне — терминал, на российской — чистое поле
25.10.2007: Сопотские автобусы будут ездить на газе
23.10.2007: Модернизация погранперехода
22.10.2007: ЕС предпочитает трамваи
03.10.2007: Сотрудники погранслужбы в Безледах без работы не сидят
|
