Область на чемоданах.
Андрей А. Коломыйцев
15.11.2002

Попытка инвентаризации — может быть, и неудачная

Город Калининград, похоже, — один из немногих в России, где перестройку население восприняло всерьез. Поскольку на настоящую европеизацию не хватило ни денег, ни решимости властей, усилия перестройщиков оказались перенаправлены почти исключительно на внешние признаки. На сегодняшний день это: водители, что останавливаются на пешеходных переходах, уютного вида бутики на центральных улицах, более-менее приемлемый сервис, шикарно одетая молодежь (перечень, конечно же, неполон). Грязь и разбитые дороги — практически те же, что и везде. Разница: Россия за покупками стремится в Москву, экс-Остпруссия — в приграничные польские городки. Намного ближе и безопаснее, да и выбор — не хуже. Правда, случаются и очереди на границах. Сводки об очередях в радиоэфире обычно следуют за прогнозом погоды: и то, и другое в Калининграде плохо поддается предсказанию.

Ассортимент товаров на местных прилавках до недавнего времени сильно отличался от общероссийского. Подделок, от которых так страдает отечественный рынок — до сих пор почти не встретишь: чтобы провезти товар через столько границ, нужно иметь на него безупречные документы. А из производимого здесь особенно хороши молоко и водка. Водка только что в результате крупного скандала перестала быть продуктом экспорта: еще полтора года назад местная “Московская” наводняла Германию. Пойдет ли туда “Кристалловская” — еще вопрос…

Что здесь непривычно глазу “нормального” русского? Дороги, усаженные вековыми липами (местная шутка: “деревья — последние солдаты фюрера” — горькая, однако: на многих деревьях прибиты венки в память о разбившихся насмерть автолюбителях). Не обилие иномарок, а, скорее, редкость отечественных авто. Бесконечно жующие растительность коровы в черно-белых пятнах. Черепичные крыши довоенных домов и вообще остатки несоветской архитектуры.

Как и везде, найти работу “не продавца и не курьера” здесь так же проблематично. Промышленность еще на заре перестройки сдулась, а вместе с ней — обеспечивавшие ее деятельность инженерные конторы. Рыболовный флот вовсю дрейфует в направлении металлолома — уже не только в переносном смысле. На бывшем сверхсекретном военно-кораблестроительном заводе №820 идет отверточная сборка германских автомобилей BMW — в вялотекущем, как и везде в России, режиме. Богатая земля, но бизнес на ней… не клеится, что ли… Вполне вероятно, что основная помеха работе — лень. Здесь она, скорее, генетическая: предки основной массы теперешних калининградцев приехали сюда в сороковые годы по зову партии. Многие — что скрывать-то — польстившись на всё готовое: по стране ходили вполне обоснованные слухи, что, мол, от высланных из области немцев остаются дома, квартиры, мебель, посуда и домашний скот. Всего перечисленного потомкам до сих пор почти хватает. В сельской глубинке нередко случалось, что, развалив один дом, семья спокойно переезжала в другой, по соседству. Сегодня территорию сельхозрайонов области, оттирая редких местных, делят между собой закавказцы и так называемые “казахи” — русские, сбежавшие из Казахстана. Последние активизировались сравнительно недавно — переезжают семьями, держатся обособленно. Те из них, кто решил не перебираться в Германию, стартуют потихоньку бизнес, покупают депутатские кресла, пролезают в чиновничий аппарат, тянут за собой “своих”. В прессе нередки объявления о приеме на работу, начинающиеся словами: “Земляки-казахстанцы!” Очевидно, изначально свободный от ксенофобии регион за счет подобного поведения приезжих научится ненавидеть чужаков. И точно — в местный лексикон уже возвращается набившее когда-то оскомину в Прибалтике слово “мигранты”. Мигрантов пока еще можно отличить от “аборигенов” по манере общения; они легче сходятся друг с другом, чем с “этническими” калининградцами, крайне недоверчивы, особенно если пытаются чем-либо заработать на хлеб. Однако “техники обогащения” привозят по большей части с собой — с материка.

А вокруг традиционно популярны “срисованные” с Польши, а не с России производства — мебель, пластиковые окна. Несколько сигаретных фабрик работают почти исключительно на “черный” вывоз.

Местные супермаркеты удивляют: в условиях жесткой конкуренции распространились вполне европейские магазины “ангарного” типа, неплохо знакомого москвичам. Сотовая связь представлена пятью операторами, из которых трое — стандарта GSM. Выигрывают, похоже, те, у кого выгоднее условия международного роуминга: пока еще границы не закрыты. Фактические владельцы компаний мобильной связи — видимо, всё та же триада, что бьется насмерть на столичном рынке. Но здесь воюют за сотни, в лучшем случае — за тысячи клиентов, а не за сотни тысяч. Жителей-то в Калининграде меньше полумиллиона…

Возможно, мнение, представленное ниже, не будет признано репрезентативным — во-первых, проблема основательно “заболтана” и как информационный повод для бодания между собой российских клановых СМИ, и как фон для самозарисовок отечественных политиков. Второй аспект — отсюда, с западной окраины, ситуация видится неоднозначной и во многом даже опасной. Ясно лишь одно: если есть у области малейший шанс пристроиться хоть на откидном кресле, но в Шенгенском соглашении — в интересах тех, кто тут еще остался, встроиться в объединенную Европу. Спасти, как в песне поется, “тех, кого можно спасти”, пока еще не поздно. Если за это придется заплатить сложностями в перемещениях на “материк” и обратно — пусть его…

Ведь и до сегодняшнего дня с этим все оставалось непросто. В поезде — среди ночи вытряхивают из постелей отечественные пограничники и белорусские таможенники, багаж авиапассажиров трясут не только при вылете, но и по прибытии, а на иномарке, оформленной по льготному “областному” таможенному тарифу, доехать до Москвы суть подвиг. И бюрократический, и физический: число опасностей, что поджидают на трассе и у шлагбаумов, оценке не поддается. Таможней, аусвайс-контролем и бандитами перечень отнюдь не ограничивается. До Варшавы, между прочим, безопаснее, дешевле и быстрее…

Сложности перемещения в регион живой силы и техники из Большой России? А в чем, собственно, выгода Калининграду от налаживания этой, простите за иронию, “дороги жизни”? В росте преступности? В вытеснении с пивных прилавков шикарного “Пауланера” каким уж ни есть “Бочкаревым”? В потоках мигрантов, использующих область как перевалочную базу для большого прыжка “всей семьей — в Германию”? Большие российские деньги до области так и не добрались, а те, кто мог бы дать инвестициям “зеленую улицу”, осторожничают, ждут (по обе стороны границы!) законодательных гарантий, гадают, что решит саммит, с какой ноги сегодня встал президент, кого и в чьих интересах запихнут в администрацию города и области. При этом “верхи” в открытую признают, что уровень развития области — ниже среднего по России. Отпустить же регион “на вольные хлеба” мешают крепостни… пардон, геополитические соображения. Какие?

Флот. В условиях пересмотра военной доктрины и переориентирования на борьбу с международным терроризмом, несомненно, именно Балтийский флот призван сыграть ключевую роль в сдерживании чеченских, арабских и разных там прочих военно-морских сил на вверенном ему водоеме. Представьте: товарищи офицеры с пафосом распродают записанные на жен ларьки и автомастерские — в поход дальний собираются… Что, не верится? А если серьезно, то навряд ли стратегически важно сохранять здесь штаб и базу Балтфлота — в новой обстановке, когда наземный военный транзит через Литву накрывается сами понимаете чем, и все до последнего патрона поплывет или полетит в регион окольными путями. Серьезно и про ларьки — чем ждать приторможенной зарплаты, офицеру проще снабжать жителей “спальников” минералкой да зубной пастой: хоть какая-то гарантия выживания. Честь мундира? О чем это вы, поручик?

Полезные ископаемые. Нефть есть, и неплохого качества, но вкладываться в добычу — рискованно: любое перемещение политфлюгера приведет к невосполнимым потерям. Позволить отсосать черное золото из земли прусской какому-нибудь “Шелл” или “Коноко”? Этим ведь тоже подавай стабильность, к тому же в их корпоративных бюджетах расходы на взятки не предусмотрены. То есть, позволить-то можно, а в чем тогда навар?

Янтарь — его навалом, каждый местный школьник знает цифру “80 процентов мировых запасов”. Главный янтарный карьер страны и прикособоченный к нему янтарный комбинат уже пару лет как закрыты. Это не мешает местному продукту стабильно появляться на европейских рынках — вовсе не на барахолках, заметим. Из контрабандного калининградского янтаря литовские и польские мастера декоративно-прикладного искусства делают клиентам красивые вещи, себе — громкие имена, а России — славу дурня, не умеющего распорядиться собственным богатством. Нелегальная добыча одно время продолжалась и в самодельных янтарных копях на некотором удалении от моря — там старатели создали целую инфраструктуру: говоря казенным языком, от службы безопасности до предприятий общественного питания. Могут же русские, когда захотят!

Отдельное богатство — мягкий климат. Здесь сыро и относительно тепло. Женщины, как правило, не покупают себе зимних шуб: пересидеть несколько недель слабого морозца можно и в синтетике. Пара оставшихся в живых зверосовхозов сбывает шкурки норок и нутрий в Европу — пока защитники прав животных не отбили у красавиц охоту кутаться в меха.

Курорты. Единственное достойное внимания цивилизованного туриста место на калининградском побережье называется Светлогорск. Городок сохранил архитектуру, сервис и вообще лицо лишь благодаря тому, что Минобороны еще в послевоенные времена облюбовало его в качестве мега-санатория. Руками стройбатовцев этот населенный пункт доведен до уровня, скажем, Рижского взморья. Цены в сезон — соответствующие прототипу, все больше ориентированы на приезжих. А ресторанчик на самом бойком месте бесхитростно называется “Зеештерн”. А к чему переводить? Кому по карману, тот поймет…

Немцев в последнее время приезжает все больше, вслед за плоскозадыми пенсионерами появляется уже и молодежь, речь даже на улице услышишь нередко, и школьники, выбирающие иностранный язык для изучения, все чаще останавливаются на “дойче”. Студенты порхают между европейскими вузами по обмену, обзаводятся друзьями — гости из-за границы уже не рассматриваются как потенциальный источник наживы. И в ответ — удивительно ровное и доброе отношение “их” — к русским, к земле этой многострадальной. С которой так или иначе каждый второй немец связан — у кого бабуся здесь родилась, у кого — родовое поместье сохранилось в виде развалин центральной усадьбы колхоза “Светлая муть”.

Контрабанда как способ существования в приграничном регионе — неплохая тема для диссертации. Водка и сигареты — под полой плаща, под грузом досок, в надежно опечатанной фуре под видом гофротары… Это — туда. Обратный поток требует более серьезных коммерческих навыков. Скажем, рынок типографских услуг в Польше насыщен почти до предела, качество прекрасное, отношение к клиентам — нашим и не снилось. Но процедура легального провоза продукции через границу устроена так, что вся выгода от разницы в ценах пропадает. Остается ввозить подпольно. Как именно? Не будем выдавать чужих тайн. На этом состояния не сделаешь: так, на еду, одежонку, бензин… Все, кто связан с соседями подобными узами, уже не захотят обратно “за зеленый забор”. Впрочем, многим местным жителям не по душе предстоящее закрытие границы не только по причинам, касающимся бизнеса. Поехать с детьми в клайпедский дельфинарий или с собутыльниками в аквапарк в Миколайки, накупить полезных вещей в гданьской “Икее”, сходить на рок-концерт в Вильнюсе… и все это останется в прошлом?!

Вспоминается эпизод совсем на другой границе — Германии и Франции, вблизи Страсбурга. Мои друзья, пара немцев-пенсионеров, уже много лет торгующая французскими винами в окрестностях Штутгарта, проезжая мимо пустующего таможенного терминала, злорадно кривят физиономии и высовывают языки: “Здесь нас в очередях томили, машину обшаривали, у-у-у, прошли те времена!” У нас “те” времена — к сожалению, впереди. Европа объединяется. Не против нас, но без.

Вернемся в Калининград. Один из самых забавных процессов, происходящих в городе в последние годы, я бы назвал “постановкой закладок”: зарубежные и отечественные компании спешно открывают офисы представительств и набирают персонал. Действительно — а вдруг этот мини-рыночек размером в неполный миллион потребителей по чьему-либо недосмотру станет частью еэсовского… Одна из транснациональных табачных компаний, к примеру, только что сменила директора по кадрам на молодую предприимчивую леди из местных, объявила набор людей. Зарплаты высоки, но непривычно высоки и требования. Если региону “светит” Шенген — пожалуй, придется привыкать к дисциплине, этике, по учебникам школьным пошарить, родной и неродные языки вспомнить… Впрочем, шенгенский свет — в конце длинного тоннеля, который еще предстоит пройти, не перепутав направления движения.

Да, чуть не забыл, о тоннеле. Безумная идея прорыть под литовской территорией лаз к союзникам-белорусам стала, пожалуй, наиболее ярким свидетельством того, насколько безразлична обеим совещающимся сторонам судьба миллиона калининградцев. Отсутствие рационального решения проблемы тут же компенсировал проект почти что художественный, в жанре развитого сюрреализма.

А что в реальности? ЕС ничего сверхъестественного не требует и не предлагает. Стремление Европы во всем следовать порядку, выраженному в букве закона — следствие напряженного равновесия внутри самого Евросоюза: только так можно избежать хаоса. И на этом фоне принимать ряд эксклюзивных решений по поводу клочка некогда великой державы — значит, создавать предпосылки нестабильности внутри самого ЕС. С российской стороны — другое дело: каждый регион страны воюет с регионами-конкурентами за особость экономического положения, за льготы, поблажки, поддержки региональных программ. Попался думец зубастый и “подмазанный” бизнес-земляками — вот и запроцветал внезапно родной кому-то Мухосранск с одноименной областью. Представляющий в Госдуме Калининград В.Никитин, похоже, не из таких, увы… вот и перспектива, соответственно — ни от России толку добиться, ни в Европу втиснуться.

Хочет этого российское руководство или нет, но Калининградская область хотя бы в географическом смысле Европе уже принадлежит. А чтобы окружить её плотным непроницаемым барьером, Евросоюзу придется немало раскошелиться вначале на строительство нескольких десятков погранпереходов, а затем — постоянно тратиться на содержание оравы пограничников и разного рода инспекторов. Может быть, эти деньги стоило бы выдать президенту Путину в беспроцентный кредит под честное слово, а границу — взять да открыть? Ведь никакие попытки доказать себе и миру, что Россия немыслима без Калининграда, ситуации внутри области не изменят. Забавно: президентский авиаотряд — ГТК “Россия” — с лета этого года обеспечивает два рейса до Внуково в сутки, демпингуя по ценам Аэрофлот и обнищавшее местное авиапредприятие. Создаем иллюзию нужности? Самим себе или объединяющимся соседям? А впрочем — пусть себе летают. Литва не Украина, сбивать самолеты не станет. По крайней мере, пока…

Октябрь-ноябрь 2002 г.
Москва — Калининград

Ссылки по теме: