|
 Почему разрушили Альтштадт и Кнайпхоф
Балдур Кёстер. Перевод Алексея Шабунина.
28.02.2006
Первое переосмысление нашло своё воплощение в 1985 году в новом генплане, который должен был создать функциональные зоны, и который снова опирался на городские районы старого Кёнигсберга и впервые предусматривал защиту зон, в которых сохранились “исторические сооружения”. Об обустройстве до сих пор не застроенной бывшей центральной части города пока не было и речи, решение о ней должно было быть принято в ходе последующих конкурсов. Этого — если отбросить конкурс состоявшийся в 1994 году, содержанием которого было использование территории бывшей Восточной Ярмарки — до сих пор не произошло.
Параллельно к описанной запущенности старого строительного фонда с 1990 года — как бы парадоксально это не звучало — стала осуществляться государственная защита памятников, основанная на российских законах об уходе за памятниками. В 1960 году началось создание списка памятников, в который были тогда внесены 14 памятников из времён до 1945 года. Главным образом это были объекты, игравшие роль при завоевании Восточной Пруссии, или соответствовавшие партийной идеологии, как, например, гробница Канта. Она была выполнена институтом “Спецпроектреставрация” в Москве, так как в Калининграде по этой части специалистов не было. В дальнейшем вносились и другие объекты, но они не входили ни в какое сравнение с общим числом сохранившихся построек. В 80е годы в списке оказались также и первые памятники советского времени, число охраняемых немецких и российских памятников уравнивало друг друга.
Но в области охраны памятников в начале 90-х годов начался процесс переосмысления. Очень быстро под защиту были поставлены здания немецкого времени, среди них и многочисленные жилые дома и виллы; в 1994 году в списке памятников было 340 объектов немецкого времени. Этот прорыв стал возможным только благодаря местным группам защитников памятников. С того момента можно констатировать наличие значительных усилий не только по сохранению памятников, но и по их исследованию. Но внесение в список памятников означает только то, что здания пользуются предписанной законом защитой, и вовсе не означает предоставление финансовых средств, чтобы осуществить эту защиту. А средств не хватает повсюду.
В предыдущих абзацах были собраны факты по восстановлению города, предписанные политической стороной вопроса. Но целью этой книги не является их оценка. Намного интереснее для этого рассмотрения является вопрос, как в пределах этого политического уровня работавшие тогда архитекторы обходились с этим “историческим наследием”, выражением, применяемым для построек немецкого времени, которое и поныне официально употребляется.
Чтобы дать толчок к тому, чтобы разобраться с теми условиями, которые царили в разрушенном и пустом Кёнигсберге после болезненного изгнания немецкого населения, я хочу включить сюда впечатление, потрясшее меня, которое одновременно было толчком к тому, чтобы заняться темой Кёнигсберг и Калининград. Это было знакомство с книгой русского архитектора Арсения В. Максимова (см. выше), состоящей из акварельных рисунков. Он происходил из семьи людей, связанных с искусством, будучи военным инженером, был одним из создателей модели города, соответствовавшей оригиналу, которая использовалась для подготовки к штурму Кёнигсберга. Он познакомился с городом по фотографиям и полюбил его. Он остался в разрушенном городе и работал в отделе городского планирования. Втайне он рисовал и чертил руины “своего” города — перед их исчезновением — таким реалистичным образом, как будто он хотел задокументировать их фотографически.
После прохождения шока, который оставляет изучение руинного ландшафта, приходится при трезвом рассмотрении констатировать, что в 1945 году Кёнигсберг был разрушен не более других больших немецких городов. Это впечатление усиливается, если дополнительно ознакомиться с фотографиями руин. Только в отличие от городов на западе Германии имеется большое отличие: в Кёнигсберге восстановление началось не сразу, и прежде всего, не принималось никаких мер для консервации сохранившихся руин.
Между 1945 и 1948 годами, когда часть немецкого населения ещё жила в городе и он ещё назывался (в русском переводе) Кёнигсбергом, разрушенное поселение управлялось как на военном положении военными комендатурами. В это время кое-как сохранившиеся и приспособленные на скорую руку здания использовались исключительно военной администрацией и их семьями. Дальнейшая судьба города оставалась неясна; да и учреждения в Калининграде поначалу не имели ни малейшего представления о том, что надо делать с руинами. Такие понятия как уход за памятниками, в то время были неизвестны.
Так полная не заинтересованность в руинах (без больших материальных затрат их поначалу нельзя было никак использовать) сошлась воедино с означенной идеологической целью — стереть ещё распознаваемый в руинах немецкий характер. Так как использование руин казалось невозможным, кому-то в голову пришла идея использовать их иначе, но тем не менее в “хозяйственных” целях: посредством их сноса добывался ценный строительный материал! Военным учреждениям было дано указание в установленные временные периоды грузить определённое количество строительного материала на корабли, которые в большинстве своём шли тогда в Ленинград. В качестве рабочей силы при сносе и транспортировке к кораблям служили жившие тогда в незавидных условиях немцы. На вопрос, почему именно кварталы вблизи берегов Преголи, то есть Альтштадт и Кнайпхоф, южный Лёбенихт и северная часть Форштадта были снесены почти полностью, можно найти ответ по образу и характеру вывоза: чтобы выдержать цифры планового задания расстояния до берега должны были быть по возможности короткими; руины сносились прежде всего вблизи от берега, среди них были и такие, которые можно было привести в порядок с небольшими затратами (или которые уже были предусмотрены для этих целей).
С другой стороны, это было также одной из причин тому, почему в удалённых от центра районах сохранилось так много строительной субстанции; пока хватало материала для сноса в центре города, расстояния от тех районов до берегов Преголи для перегрузки строительного материала казались слишком большими.
Последние публикации в рубрике:
25.04.2007: Заключительное слово
19.04.2007: Город-сад Ратсхоф
17.04.2007: Двойной жилой дом по Галгарбенштрассе, 10-12 / Лохштедтер Штрассе
13.04.2007: Односемейный дом по Резиденцштрассе, 3
10.04.2007: Вилла Винтер – поселение Марауненхоф
|
