|
Город и зелёный пояс бывших вальных сооружений до 1939 года
Балдур Кёстер. Перевод Алексея Шабунина.
28.03.2006
Хронологическая таблица:
1910 — решение военной администрации об открытии вальных сооружений; договор с городом Кёнигсберг
1911 — снос Трагхаймских ворот
1912 — снос Штайндаммских ворот
1916 — въезд в новую академию искусств в Ратсхофе
1919 — открытие аэропорта в Девау
1921 — окончание строительства здания Восточной ярмарки
1924 — освящение нового порта со складами
1927 — повторное открытие бывшего Луизен-театра в качестве Нового драматического театра городским управлением Кёнигсберга
1929 — завершение строительства нового Главного вокзала
После того, как в вальных сооружениях у башни Врангеля в 1906 году была проделана брешь, городское управление настаивало на том, чтобы проделать у Штайндаммских ворот больший проход. И, прежде всего, из-за того, что вокруг до сих пор сохранённого гласиса возникли новые высокие сооружения, в 1910 году военная администрация, наконец, прониклась сознанием того, что старое вальное кольцо не имеет больше никакого военного значения. В договоре, детали которого долго обговаривались городским управлением и военной администрацией, речь шла, прежде всего, о продажной цене за свободные площади (из вырученных денег должен был быть усилен пояс внешних фортов). В конце концов, городу досталась большая часть вальных сооружений. И только на юге часть валов досталась управлению железных дорог, которое намеревалось здесь расширить свои пути и сооружения.
И если снос не имевших значения Трагхаймских ворот в 1911 году был событием, в лучшем случаем замеченным на полях, то снос Штайндаммских ворот в 1912 году воспринимался как первый зримый знак “разрушения” вального кольца. На их месте был заложен широкий проход, позднее Ганза-плац. Для многих это, пожалуй, имело символическое значение. Но вскоре увеличилось число голосов, которые порицали снос именно этих ворот, так как это были самые прекрасные ворота города, этот ценный памятник культуры можно бы было сохранить. Эти голоса, хотя и не смогли возродить ворота, зато произвели тот эффект, что оставшиеся городские ворота тщательно реставрировались и вошли составной частью в планирование зелёных насаждений. И если сегодня поближе рассмотреть кольцо зелёных насаждений, которые закладывались вплоть до 30-х годов, и представить их былую красоту, то можно говорить о большой удаче, что собственно избавление от оборонительных сооружений стало возможным только после Первой мировой войны. Если бы валы были снесены на 60 лет раньше, то свободные площади были бы непременно большей частью застроены, ещё в 1910 году возникло желание продать большую часть мест для застройки, чтобы на полученные деньги выплатить продажную цену военным. И то, что эта удача была использована таким последовательным образом, за это стоит благодарить, прежде всего, одного-единственного человека: бургомистра д-ра Ганса Ломайера, который вершил судьбы города с 1919 по 1933 годы.
В 1919 году Кёнигсберг и вся Восточная Пруссия находились в плачевной ситуации: по Версальскому договору они были отрезаны от рейха. Неконтролируемый доступ к рейху был только по морю, а спустя некоторое время и по воздуху. В некотором отношении эта ситуация сравнима с отделением Западного Берлина от ФРГ после Второй мировой войны. Торговля была значительно осложнена, и не только с рейхом, но и, прежде всего, с традиционным партнёром Россией; между Россией и Восточной Пруссией теперь лежали Литва и Польша.
А поэтому самой насущной задачей было снова оживить торговлю с Востоком и модернизировать порт, чтобы поддержать конкурентоспособность Кёнигсберга по отношению к другим портам Балтийского моря. По наущению Ломайера в 1921 году была основана Восточная ярмарка, и составленные по его инициативе ещё до Первой мировой войны планы расширения порта были, наконец, реализованы (см. стр. 163).
Систематически проводимое снятие крепостных оков (начавшееся сразу же по окончании войны с чрезвычайных работ) было скорее пропитано духом идеализма, чем приносила непосредственную экономическую выгоду, но для людей она сильно повышало престиж жизни в этом городе. С ней же было связана закладка зелёных насаждений, которые должны были окружить крепостные ворота, которые стоило сохранить, бастионы и, прежде всего, обе большие башни у Верхнего пруда. Для планировочных работ Ломайер позвал в Кёнигсберг садового архитектора Эрнста Шнайдера. Возникший до 1930 года зелёный пояс, который включал в себя также и водоёмы бывших рвов, дал городу имя “города в зелени”. Можно было, прогуливаясь, обойти старый город, при этом ощущался парковый ландшафт с прудами и земляными возвышениями, но при небольшом уровне знаний ещё можно было проследить историческую оборонительную линию. Кроме того, весьма искусно были включены в прогулочные пути берега Верхнего и Замкового пруда. Заложение променада вокруг Замкового пруда было начато ещё до 1914 года, но было завершено только после 1937 года, когда была произведена конфискация находящихся там лож.
Правда, у этого “зелёного пояса” вокруг города имелись два косметических изъяна: в районе между Главным вокзалом и железнодорожным мостом он был прерван путями, даже форт Фридрихсбург должен был уступить своё место грузовому вокзалу (только ворота у форта сохранились — см. со стр. 42). А на “Луговом фронте” кольцо по-прежнему было “открытым” (запланированные мосты через оба рукава Прегеля, которые могли бы соединить Литовский вал и Австрийскую улицу и которые могли бы включить в район лугов также и новые зелёные насаждения, не были построены). И в советское время эта пазуха осталась открытой. Здесь перед будущими планировщиками города стоит огромная задача.
Зелёный пояс по состоянию на 1930 год и до сегодняшнего дня сохранился как единое целое. И если за последнее время во многих местах он выглядит запущенным, то при небольшой затрате средств его можно было бы снова превратить в цветущий ландшафт. Этот зелёный пояс вокруг центра города, который многие сегодня проходят как нечто само собой разумеющееся, является наследием немецкого времени, которое сегодня, кажется, накладывает ещё больший отпечаток на сегодняшний вид города, чем остатки зданий.
Из-за множества изменений, который в большинстве своём произошли за короткое время 20-х и начинавшихся 30-х годов, Кёнигсберг к началу войны в 1939 году был одним из самых современных больших городов Германии. Отрыв от рейха, которое принесло сильнейшие экономические потери, было воспринято как вызов. Особенно между 1919 и 1924 годами, когда большая часть Немецкого рейха были парализована оккупацией Рейнланда и инфляцией, в Кёнигсберге строительство велось с таким размахом, что давало основание полагать наличие мощного экономического подъёма (которого, к сожалению, не было). Прежде всего, правительство рейха своей финансовой помощью сделало это возможным, особенно в годы инфляции. Но также надо благодарить городское управление Кёнигсберга за его искусность. Оно смогло быстро и целенаправленно вложить эти деньги, снизив тем самым потери от инфляции.
Среди этих строительных мероприятий был возведённый в 1919 году в восточном предместье Девау аэропорт. Это был первый гражданский аэропорт в Германии, здание которого было спроектировано Ганнсом Хоппом. Аэропорт был жизненно важен, так как он (если не считать связанного с большими временными затратами морского пути) создал единственный неконтролируемый путь в рейх.
При сравнении городских планов 1910 и 1939 годов бросаются в глаза и другие изменения: железнодорожные сооружения полностью обновлены. Тупиковые вокзалы Восточной и Южной дорог были упразднены, а новый Главный вокзал (ставший сквозным) располагался на бывшей вальной территории на юге (см. со стр. 150). Внутригородская сеть дорог улучшена: на внутренней стороне бывших валов (за исключением лугового фронта, где запланированное уже больше не смогло быть выполненным) возникло широкое кольцо; многие улицы, особенно вблизи валов, расширены. Больше всего бросаются в глаза изменения у бывших Штайндаммских ворот на месте смыкания между старым центром города, с одной стороны, и новыми жилыми массивами на Хуфене снаружи и в Амалиенау, с другой стороны. Здесь Ганза-плац стало вместе с городской администрацией, расширением здания суда, Северным вокзалом и, прежде всего, зданием Восточной ярмарки пространством большого города (см. стр. 133); не случайно этот географический центр образовал с того момента главную площадь между новым и старым Кёнигсбергом.
И если в старом ядре жилое и коммерческое строительство, в сравнении с временами первичной застройки, почти не возрастало (за исключением южных частей Форштадта, где на бывших промышленных территориях возникли закрытые жилые районы), то на кёнигсбергском “Западе” удивляло одно только число новостроек. И в первую очередь, это были жилые дома, построенные в большинстве своём коммунальными обществами жилищного строительства. Но также возникло много новых школ (Хуфен-лицей, Бург-школа, ремесленная девичья школа) и рабочее поселение Ратсхоф с новой церковью Христа (см. со стр. 72). Достойный внимания прирост построек в те же годы происходил и в других, не показанных на плане предместьях: на севере на Трагхаймер Пальве (многоэтажные жилые дома), в Марауненхофе (в большинстве своём дома на одну семью) и в особой степени в обеих южных предместьях Понарт и Розенау (также многоэтажные жилые дома). Большей частью эти постройки были сооружены или спланированы до 1933 года. После этого возникло совсем небольшое количество жилых поселений. В 30-е годы строились преимущественно казармы и залы для собраний.
В 1939 году Кёнигсберг не был городом, представлявшим повышенный культурно-исторический интерес из-за его сооружений или старых городских построек; в нём не было ни собора как в Кёльне, ни замка как в Вюрцбурге, ни старого города как в Ротенбурге. У него даже не было единого городского облика, старая и новая застройки представляли собой пёструю смесь. На плане города оставалось всё то же узкое место на юго-востоке, а общий план (здесь представленный только со значительными предместьями) имел неуравновешенность в пользу западных и восточных предместий (при этом между южными предместьями и городом лежала неупорядоченная территория, а на востоке зияла большая пустота).
С другой стороны, Кёнигсберг был городом, по которому можно было прочесть, что он во все свои исторические эпохи с самого основания был здоровым, постоянно увеличивался и изменялся. В каждой эпохе возникало что-то новое, заменявшее старое. Но ни разу старое не было полностью стёрто. Особенно это видно на примере замка, по которому можно считать историю его возникновения с 14-го по 19-й века. Но и старые кварталы в Альтштадте, в Лёбенихте и на Кнайпхофе отличались тем, что там сохранились постройки времён барокко, которые удержались рядом с более скромными постройками раннего 19-го века и более затейливыми из позднего 19-го века.
При этом отдельные здания вполне имели высокую историческую и художественную ценность: отдельные части фасада замка, многие дома горожан времён барокко и ренессанса, фасад ратуши в Кнайпхофе. Но, прежде всего, имелись пленяющие глаз ансамбли: например, жилые дома, которые окружали достойные фасады Кафедрального собора.
И многие здания прежних времён были весьма интересны; многие, как, например, телеграф у Гезекус-плац или Королевское правительство были позднее отвергнуты как поддельные по своему стилю. Но для своей эпохи они представляли большие достижения, и помимо этого были превосходным отражением духовного настроя того времени.
Отражением времени, которое в корне своём изменилось по мировоззрению, стали многие здания 20-х годов, часто имевшие чрезвычайно высокое качество, как, например, Земельное финансовое ведомство, Государственный архив или ремесленная девичья школа (постройки, которые сохранились и далее будут описаны). Типичным отражением собственного времени стали также и жилые дома. В Кёнигсберге имеется по сравнению с другими большими немецкими городами большое число прогрессивных жилых комплексов 20-х годов, которые тогда по господствовавшим новым идеям были увязаны с зелёными насаждениями предместий.
Но ещё важнее кажется мне, что все здания были частью очень здорового городского организма, имевшего современную инфраструктуру (см. улица, железная дорога, аэропорт и порт), здоровые условия для жизни (не было никаких трущоб или запущенных условий) и который мог полностью удовлетворить эстетические запросы своих жителей. Частью этого качества жизни, как можно было бы сказать сегодня, были приятные современными деловые улицы центра города, живые прибрежные зоны у Прегеля, означенные зелёные насаждения бывших валов и, в целом, многочисленные тенистые аллеи и сквозные зелёные пояса в жилых районах, а также и культурная жизнь, исходившая от театров, концертных залов и получавшая импульсы, исходившие от университета и высших школ.
Сохранившиеся остатки оборонительных сооружений, утопающие в заложенном в 20-х и 30-х годах зелёном поясе, по-прежнему образуют скелет города; они до сих пор делают из бывшего Кёнигсберга город, который не спутаешь ни с каким другим.
Последние публикации в рубрике:
25.04.2007: Заключительное слово
19.04.2007: Город-сад Ратсхоф
17.04.2007: Двойной жилой дом по Галгарбенштрассе, 10-12 / Лохштедтер Штрассе
13.04.2007: Односемейный дом по Резиденцштрассе, 3
10.04.2007: Вилла Винтер – поселение Марауненхоф
|
