|
Покорители
Александр Попадин
02.05.2007
Куда ты его собираешься приладить? — спрашивал я Иванова-вне-поля-зрения. Мы с Правым выглядывали каждый из своей фрамуги. Попав на чердак, мы совершенно забыли, что за окном крыша. Здесь полутьма и пыль, там свет и простор. Там особый мир. Он заселен трубами, антеннами и голубями. Два голубя, сидя на водосточном жёлобе, глядят на нас плоскими профилями. — Куда ты будешь его пристраивать? — спрашивал я в том направлении, где по всем расчётам должен был находиться наш сотоварищ.
- На вершину, куда же ещё! — отвечал невидимый сотоварищ.
Когда я наконец оглядел крышу, Иванова я не узрел. Его там не было. Вместо него, держа левой рукой флюгер, взбирался по опасному склону человек, которым мог бы стать Иванов, если бы в молодости круто и мужественно поменял свою жизнь. Если бы начал делать по утрам зарядку и заниматься активным отдыхом. Если бы шёл к своей цели упрямо и напористо. Если бы перестал быть Ивановым, — что уже почти случилось. Ибо наш сотоварищ, взбирающийся по крыше, Иванова напоминал мало: кожа продублена ветрами, мужественные черты лица напоминают одного из героев Джека Лондона. Всегдашние небольшой животик и книжная сутулость отсутствовали, а сзади развевался шлейф покоренных женских сердец, служа той самой липкой лентой, которая, раз образовавшись, притягивает бесчисленное количество мотыльков и стрекоз, в которые превращаются женщины при виде шлейфа. И вот бывший Иванов, а ныне человек, которого язык сам поворачивался назвать командором, опасно накренившись, взбирался вверх по крыше. Шлейф трепетал на ветру за его спиной. Услыхав мой вопрос, командор обернулся и голосом Иванова ответил:
- Вон стержень торчит. У края конька.
И действительно, за антеннами и трубами на коньке крыши торчал железный стержень. “Странно, — хотел я сказать вслух, — а с земли его не видно, стержень-то…” — но потом вспомнил, что я вообще не помню, как выглядит ивановская крыша с земли. Да и глядел ли я на неё когда-нибудь? Не помню.
Командор шел вперед, вытягивая сопливых новичков из чердачного окна на крышу. Он дюйм за дюймом взбирался наверх, и мы с Владом, стараясь не глядеть друг на друга, лезли каждый в свою фрамугу, отягощённые сапогами, и взбирались наверх вослед командору. Неприятно чувствовать себя сопляком.
Словно покорители неведомой вершины, мы стояли, уцепившись за переплёт окна, на уклончивой черепице, и глядели, как наш командор, опытный альпинист, идёт к вершине, преодолевая порывы ветра, стремящиеся скинуть его в пропасть. Восхождение было не из лёгких. Заметно стало труднее дышать. Я стал лихорадочно вспоминать, как выглядит альпеншток и куда его надо втыкать. Откуда-то прилетело название романа “Отель “У погибшего альпиниста”.
Наш командор под мышкой держал флюгер. Припадая на левую ногу, командор мужественно преодолевал дюйм за дюймом полуотвесной скалы. Вот его рука коснулась штыря, подтянулась, вот командор оседлал конёк крыши и, блеснув сверкающим медным золотом, осторожно установил флюгер на своё место…
Флюгер с ужасающим скрипом повернулся вкруг своей оси три раза (а вокруг ни ветерка, между прочим!), и замер, устойчиво показывая болтающимися ножками человечка в сторону Преголи.
- Гип-гип-ура… — слабым от волнения ивановским голосом сказал командор. Раздались аплодисменты. Это карнизные голуби взлетели и спиралью закружились вокруг человечка. Один из голубей бесцеремонно уселся на штырь вращения, показывая человечку, кто здесь хозяин. Иванов-командор устало махнул рукой, опустил взгляд, и замер.
Там, рядом со слуховым окном, на корточках сидели два его напарника. Судя по выражению их спин, два бывших напарника. Они не преодолевали никаких высокогорных трудностей. Они смотрели на панораму, разверзшуюся пред их взором. Словно два рыбака, сидели они спиною к коньку крыши, и взгляд их растворялся в расстилающемся просторе.
Последние публикации в рубрике:
06.07.2007: Вместо послесловия
19.06.2007: Два простых немца
14.06.2007: Оптический обман
13.06.2007: На поверхности
09.06.2007: Глава IV. Не свернул. Максимы о Рыжей Ритке. Отступления о молчании и сапогах
|
